Из небытия - Анастасия Шадрина
Ирис пригладила её волосы мягким движением и осторожно коснулась ладонью её округлившегося живота.
– Прими мои искренние поздравления, – произнесла она с теплотой в голосе.
– Спасибо… – Луиза взяла её за руку и с безграничной любовью в глазах посмотрела на неё. – А где лорд Ровенвальд? – поинтересовалась она, оглядываясь.
– Он… приболел, – коротко и безэмоционально ответила Ирис.
Эйдан, стоявший чуть в стороне, глухо усмехнулся. Но Луиза и не подумала вникать. Всё, что имело для неё значение сейчас, это присутствие Генриетты. Она загадочно улыбнулась и, схватив её за руку, потянула по лестнице наверх.
– Пойдём. Мне так хочется послушать о твоей жизни. И я столько всего хочу тебе рассказать! – воскликнула принцесса.
В покоях Луизы служанки суетливо развязали тугое платье. Когда злосчастный наряд сполз с плеч, принцесса с облегчением глубоко вдохнула. Её кожа на груди и животе покрылась красными полосами от тесного корсета. Вместо неудобного платья она выбрала наряд из мягкого розового бархата, он свободно ниспадал к полу, скрывая живот и придавая ей нежный облик. Пока служанки помогали ей облачиться в новое одеяние, она без умолку рассказывала Ирис о придворных сплетнях, новых союзах и о неутихающем соперничестве знати. Но Ирис слушала её рассеянно, взгляд её то и дело уходил в сторону. Луиза это заметила и, когда последняя ленточка была завязана, она отпустила служанок и с тревогой подошла ближе.
– Что с тобой? – спросила она тихо и села рядом у камина, тепло которого ласково осветило её румяное лицо.
– О чём ты? – Ирис натянуто улыбнулась.
– Ты такая мрачная, – Луиза коснулась её руки. – В твоём взгляде столько боли… Я думала, что после замужества твоя жизнь изменится к лучшему. Ты писала мне, что счастлива…
– Всё изменилось, Луиза. Но не забивай себе этим голову. Тебе это не нужно.
– Расскажи мне, – принцесса с силой сжала её плечи. – Я могу помочь! Дело в Хестере? Он… сделал тебе что-то?
– Не беспокойся об этом, – Ирис слабо улыбнулась и мягко коснулась пальцами её подбородка. – Я могу за себя постоять. Лучше расскажи, как ты? Получается ли использовать свои силы?
– Не совсем, – Луиза неловко усмехнулась. – Магия просыпается только при сильных эмоциональных всплесках. А так… я её почти не чувствую. Эйдан пытался научить меня контролировать поток, но я так злилась на свои неудачи, что мы решили прекратить занятия. А жаль… это могло бы нас сблизить.
– Разве вы сейчас не близки? – Ирис нахмурилась. – Ты носишь под сердцем его дитя…
– Только это нас и объединяет… Но я не отчаиваюсь. Уверена, нужно ещё немного времени…
Ирис молчала, всматриваясь в её сияющие глаза, полные веры и наивной надежды. В глубине души ей стало по-женски жаль Луизу. Когда-то и сама Ирис была на её месте. Она хорошо знала это чувство – отчаянное желание заслужить чужую любовь, доказать, что ты достоин быть рядом, что твои старания рано или поздно согреют холодное сердце. Но время научило её другому. Можно раз за разом разбиваться о стену надежд, но, в конце концов, любовь нельзя вымолить, нельзя выстрадать. Она либо приходит сама, либо нет. И в этом нет ничьей вины. Просто так устроено сердце: оно свободно, и его нельзя заставить чувствовать то, чего в нём нет.
– Что-то мы с тобой засиделись, – наконец сказала Ирис, вставая с кресла. – Пойдём. Прибывшие гости наверняка уже теряются в догадках, где виновница торжества.
Луиза вздохнула, пригладила складки на платье и, взяв Ирис под руку, направилась вместе с ней вниз.
В парадном зале особое внимание привлекала делегация магов из Высших магических школ Эстерии. Каждый их шаг сопровождался тихим перезвоном зачарованных кристаллов, которые были подвешены к поясам. Большинство вельмож Кадере с любопытством сбивались вокруг них. Одни пытались осторожно завести разговор о магических трактатах, другие прямо расспрашивали об источниках силы. Для людей, привыкших мерить власть только золотом и армией, встреча с хранителями знаний была подобна прикосновению к чему-то древнему и непостижимому.
Пир начался с пышной торжественности. Кубки подняли ввысь, когда за здоровье Луизы и будущего наследника произнесли первый тост. Перешёптывания и искренние поздравления наполнили зал. Вильгельм хлопал громче всех. Он наслаждался моментом, чувствуя, что сегодня Кадере будто находился в центре мира. Это был великолепный праздник, где каждый чувствовал себя частью важного события.
После изысканных блюд и вина пришло время зрелищ. Маги Эстерии, желая подчеркнуть величие своего народа, выпустили вперёд своих учеников. Те, в изящных мантиях, принялись творить чудеса прямо перед восхищённой публикой. Сначала один из них хлопнул в ладоши. Вспыхнуло яркое жёлтое пламя. Из языков огня соткалась птица с раскрывшимися крыльями. Она воспарила над гостями, осветив зал бликами, и в одно мгновение рассыпалась на миллион разноцветных искр.
Затем выступил второй ученик. Он низко опустил голову, и с его пальцев сорвался порыв ветра, вмиг превратившийся в вихрь. Поток воздуха подхватил лепестки небесного люриса и закружил их в ослепительном хороводе. Они плавно облетали гостей, нежно касаясь их лиц и плеч, как стая ярких бабочек, создавая ощущение весеннего сада прямо среди каменных стен. Вихрь собрался в единый поток и устремился туда, где сидела Ирис. Шёлк платья взметнулся вверх, подхваченный их порывом. Прозрачные лоскуты вспорхнули, будто крылья, а лепестки лёгкими касаниями облепили её подол. Она подняла руку и кончиками пальцев провела по прохладным, нежным лепесткам. На её губах появилась настоящая, чистая улыбка. Эйдан задержал на ней взгляд, его суровые черты смягчились. Это зрелище, простое и хрупкое, согрело его душу. После всего, что Ирис пришлось вынести, видеть её такой было словно самому вдохнуть свежий воздух после долгих лет тьмы.
Под вечер наступила кульминация праздника – танцы. Глашатай громогласно объявил о начале, и вскоре зал ожил. Мягкие аккорды арфы, подхваченные скрипками и флейтами, наполнили пространство мелодией, под которую гости начали подниматься со своих мест. Мужчины в изысканных камзолах и дамы в пышных платьях разбивались на пары. Шёлк и бархат переливались в свете люстр, улыбки сменялись взглядами то робкими, то многозначительными.
Ирис, сдержанно поправив подол платья, приняла приглашение одного из вельмож. Он галантно склонился, протянул руку, и она, с лёгким кивком, позволила увлечь себя в танец. Их шаги слились с общей хореографией: плавные па, лёгкие повороты. Согласно правилам танца партнёры должны были сменяться. Мужчины кружили женщин, ловко подхватывая и направляя их, а те изящно переходили из одних рук в другие. Новый поворот привёл Ирис в руки Вильгельма. Король, несмотря на возраст, двигался легко и уверенно, его ладонь обхватила её талию. В его глазах вспыхнула грусть, смешанная с желанием, и он на мгновение хотел было прижать её к себе ближе, стереть расстояние, но Ирис удержала дистанцию.
Вильгельм склонился, его голос прозвучал глухо, с оттенком горечи:
– Я совершил ошибку. Нужно было сделать тебя своей королевой. Никому не отдавать… такой бриллиант, такой редкий дар судьбы… Но я вновь опоздал.
– Вы смотрите на меня, как на вещь, Вильгельм. Но я не принадлежу никому. Вы могли этого не понять тогда, но поймите хотя бы сейчас. Теперь у меня другой путь. И он больше не связан с вами.
– Я знаю… – прошептал он, не отпуская её руку до последнего. – Но как же не хочется тебя отпускать.
Ирис мягко улыбнулась ему. Вильгельм закрыл глаза, позволяя себе на миг ощутить эту последнюю близость. Когда он снова посмотрел перед собой, Генриетты уже не было. Её платье голубым бликом мелькнуло в другом круге танца, а напротив него стояла совсем иная женщина. Он сделал шаг, но внутри него что-то оборвалось. Танец с ней, как и их история, закончился, оставив после себя тяжёлую, горько-сладкую пустоту.
Ирис кружилась в ритме музыки.
